User Rating: / 36
PoorBest 
Article Index
Единение: Испытание
2 ст
3 ст
4 ст
5 ст
6 ст
All Pages

Рейтинг: NC-17
Пейринг: Арес/Зена


Автор: LadyKate | Перевод: Natty
Спустя несколько месяцев развития отношений, истинные чувства Зены и Ареса подвергаются проверке.
Соедините талант ЛК к полному разоблачению персонажей с отличным приключением - уже получается потрясающая комбинация. Вторая часть "Единения" не только не разочарует Вас, но и переведет историю на ЕЩЕ более высокий уровень.

 

 

 

К тебе, мой бог Арес Ужасный,
К тебе, Великий, я взываю!
О! Ниспошли мне мощь победы:
Здесь, под вратами городов,
При наступлении, Бог Разрушений,
О! Ниспошли мне мощь победы.

Генрих фон Клейст, “Пентесилея”




"Это не должно было закончиться так... "

Но конечно, в любом случае всё всегда должно было заканчиваться именно так.

Полусмертный сын Артемиды - гораздо более смертный, чем он считал - с ужасом смотрел то на багровую жидкость, вытекающую из глубокой раны в его животе, то на темноволосую воительницу перед ним.


-О да, - на губах Беллерофонта выступила кровь. - Но закончилось именно так.


Он зашатался и упал.

Когда его еще открытые глаза стали безжизненными, Зена опустилась на колени возле тела принца. Она могла не обращать внимания на жжение в предплечье, где он полоснул ее, но не на тупую боль в сердце. Этим человеком руководили не жадность или жажда власти, а месть за его мать, богиню, которую она должна была убить, чтобы защитить собственного ребенка. И она была готова на что угодно ради возможности разорвать круг убийств, она предлагала ему выход...


Теперь, когда это закончилось, необходимость полностью сосредоточиться на противнике и на борьбе - абсолютно сосредоточиться, как много лет назад ее учил Арес - исчезла, она смогла позволить себе вернуться в сознание. Все вокруг казалось настолько обычным: поляна, освещенная лучами солнца, проскальзывающими сквозь кроны деревьев, звуки и острые запахи леса. Все, кроме крови на траве... да нескольких человек, лежащих мертвыми на земле.


-Эй ты, вставай!


В первую секунду Зена не узнала голос. Она мгновенно развернулась и почувствовала, как что-то холодное сжало ее грудь: это была Габриель, преследующая одного из людей Беллерофонта. Солдат споткнулся и растянулся на траве. Сказительница-амазонка издала вопль с искаженным болью лицом и подняла свой меч.


-Габриель!


Крик заставил Габриель остановиться и обернуться.


-Всё кончено, - сказала Зена.


Лицо Габриель пересек почти озадаченный взгляд. Она посмотрела на съежившегося у ее ног человека и медленно опустила меч. Потом нетвердым шагом, словно должна была обдумывать каждое свое движение, она подошла к Зене.


-Ты победила, - сказала Зена. - Если бы только она могла заставить свой голос звучать уверенно. Ее глаза предательски заблестели и вот-вот готовы были наполниться слезами.


Габриель отрицательно покачала головой.


-Мне не кажется, что я победила, - произнесла она тонким голоском. За эти последние несколько дней она вдруг резко повзрослела, и все же на какой-то миг она напоминала потерянного ребенка. - С каждым сражением я теряю всё больше себя...


В ушах Зены звенели ее собственные слова, сказанные накануне: "Это не может быть та Габриель, которую я знаю". Не может быть та Габриель, которая все эти годы была ниточкой, связывающей ее с безмятежностью, добродетелью, всем, что она вряд ли сама могла бы когда-нибудь найти в себе... Это был воин, поведший свой народ на бой с почти безнадежной целью спасти похищенную Варию... прорвавшийся на берег перед крепостью Геликона под свистом безжалостных стрел, оставляющий взывающих о помощи раненых; сплотивший остатки отряда для заключительного сражения, в котором - она точно знала - многие не выживут; бросивший акулам тело мертвой сестры-амазонки - потому что это был единственный способ отвлечь их, и спасти живых. Что теперь могла она сказать?


-Война калечит души, Габриель...


В тот же момент Зена ощутила покалывание в затылке и почти сразу же услышала за спиной свист, и увидела синюю вспышку. Глаза Габриель расширились, раздались возгласы удивления среди амазонок, собравшихся праздновать их с трудом завоеванную победу.


Зена сжала зубы и пробормотала, слова вышли как шипение: "Арес... сейчас не лучшее время для свиданий"


Не дождавшись ответа, она обернулась. Бог Войны неподвижно стоял, скрестив на груди руки, с пустым взглядом. Зена уже видела этот взгляд прежде, только теперь был намек почти человеческого жара в темных глазах; она знала, что он чувствовал опьянение боя, энергию войны, которая питала его силы. Она смирилась с фактом существования такой его стороны, нравилось ей это или нет.

Но сейчас всё было иначе.

Арес смотрел на Габриель.

Он пошел к ней мимо Зены. Его ноздри раздувались, пристальный взгляд скользил по крови, разбрызганной на шее и груди Габриель, а затем поднялся к ее лицу. Он протянул руку.


-Габриель... Ты чувствуешь это...


Сказительница отшатнулась, ее глаза были полны испуга и мольбы.


-Теперь ты истинный воин... - он продолжил, коснувшись пальцем ее щеки. После короткой паузы он сказал что-то еще, но Зена не слышала ни слова, то ли потому, что он понизил голос, то ли из-за звона ярости в ушах. Она подошла к Габриель, взяла ее за плечами и увела в сторону. А потом, собрав все свои силы, ударила Ареса по лицу.




***



Прошло больше десяти месяцев с того дня, когда Зена встретила Ареса на похоронах молодого солдата, оказавшего ему помощь в дни бытности его смертным - с той ночи, когда она поняла, что Бог Войны теперь имел слишком много человеческого для его собственного спокойствия. И когда долгие годы игр и отрицания желаний закончились в залитом лунным светом поле.

За это время сам собой установился порядок, который казался им почти нормальным. Они редко что-то планировали: сложно было знать заранее, когда она окажется занятой сталкиванием голов каких-нибудь подонков, или защитой деревни от бандитов, или спасением глупой девчонки от культа маньяков-убийц, или борьбой с еще какой-либо разновидностью злодеев. Когда они были вместе, Зена понятия не имела, увидит ли его в следующий раз через два дня или через две недели. Иногда она вызывала его; обычно Зена была не против его присутствия, когда брала отдельную комнату в гостинице, или когда они с Габриель разбивали лагерь или ужинали у костра, или ехали по длинной пустынной дороге. Часто, в мини-соревновании по силе воли, она ждала, когда Арес покажется, а он ждал, когда она его позовет. Когда рядом была Габриель, терпение первой теряла именно она - замечая контрольную улыбку, изо всех сил пытающуюся вырваться на губы Зены - и кричала: "Ну хватит, Арес, выходи". Наконец он появлялся в позе бездельника на дереве или растянувшись на траве, а раз даже забравшимся на Арго. ("Спускайся, ублюдок", - прорычала Зена и бросила камешек. Из ухода от которого, он устроил целое шоу; она не знала наверняка, искренне ли она разозлилась или просто предоставила ему ту реакцию, которую он ожидал.)




***



Несколько ночей они провели в заброшенной крепости во Фракии, которую он до смешного тщательно превращал в романтическое пристанище: плюшевые коврики на полах, керосиновые лампы, добавляющие золотистое мерцание к пылающему огню камина, атласные, меховые и пуховые подушки на широченной кровати, подносы с фруктами и сладостями на узорчатых столах. Когда он принес ее туда в первый раз, Зена должна была сдержать смех и едва не поддалась искушению сказать, что он забыл лепестки роз, или спросить, не воспользовался ли он при украшении крепости советами Афродиты. Вместо этого она с тихим смешком сказала: "В следующий раз ты оденешься в шелк", и, как только обернулась, она увидела его в свободной черной шелковой рубашке с длинными рукавами и соответствующих штанах; его усмешка сменилась абсолютно потрясенным выражением, когда она потянулась и потрогала гладкую ткань на его груди. Она ехидно улыбнулась и сказала ему, что, разумеется, подразумевала белый шелк, а он наклонился, чтобы поцеловать ее шею, и прошептал: "Ты на этом настаиваешь?" Зена закрыла глаза, вздыхая под его ласками, и почувствовала, что ее тело освободилось от кожаного плена и окутывается тем, что оказалось бледно-желтым одеянием. "Арес... У меня возникла твердая уверенность, что ты здорово размяк", - промурлыкала она, зная, что он не упустит такую шикарную возможность для непристойного остроумного ответа, и действительно, неся ее в постель, он жарко шепнул ей в ухо: "Но не там, где это важно".



Она была непреклонна в избегании его храмов и его залов на Олимпе; она никогда не объясняла, почему, а он никогда не спрашивал. Поэтому он доставлял ее в другие места: крошечный остров с пышной растительностью; недосягаемый участок побережья, где Зена оказалась странно тронутой видом искореженного дерева, тянущегося к небу с края пустынного утеса, возвышающегося над набегающими и разбивающимися об него волнами; грот, заполненный светящейся, нежно колыхающейся морской водой, чьи отблески окунали стены и низкий дугообразный свод в такую волшебную синеву, что у Зены буквально перехватило дыхание.

То, что Бог Войны мог оценить такую красоту, было только одной из тех вещей, которыми он сумел поразить ее за последние месяцы. Однажды, когда они сидели безлунной ночью у водопада, он поднял руку и под увлеченным взглядом Зены рисовал пальцем запутанные узоры из огненных линий, разгоняющих темноту, очень похожих на рисунки, которыми кельты украшали оружие и драгоценности. Творение застыло в ночном воздухе, освещая оранжевым сиянием туман, поднимающийся от водопада, и она, наконец, сказала, с подлинным удивлением в подразнивающем тоне:


-Не знала, что ты…столь творческая личность!


И он ответил, слегка сжимая ее плечо:


-Побудь со мной некоторое время, и сможешь узнать много того, о чем не знала раньше.


Время от времени, само собой, Арес подтверждал, сам того не зная, насмешки Габриель о том, что их романтические вечера будут состоять из ужинов при свечах и мечах, и уговаривал Зену согласиться на хорошую разминку на мечах или врукопашную. Но однажды, когда она подколола его в интересе к одной только стороне войны - бессмысленной драке, он изогнул бровь и щелчком пальцев создал изящно вырезанный набор чатуранги, индийской игры, в которой игроки руководили маленькими армиями с целью захвата короля противника. За время своего пребывания в Индии Зена достаточно хорошо разобралась в этой игре, чтобы принять вызов, и чатуранга скоро стала одним из их любимых времяпрепровождений, хотя Арес все еще не мог удержаться от некоторого ребячества, если игра затягивалась слишком надолго. Фигуры меняли положения, а то и вовсе исчезали, в то время как он демонстрировал Зене свой лучший псевдо-невинный взгляд. Однажды он сумел полностью вывести ее из равновесия: сначала шок, после перешедший в беспомощный смех, когда фигурки из слоновой кости и черного дерева вдруг ожили - крошечные кони встали на дыбы, миниатюрные слоны побрели по диагонали в нарушение всех правил, а королева Зены принялась строить глазки королю Ареса.

При том, что она не могла разделить его жизнь и предпочитала думать об этом как можно меньше, он демонстрировал удивительное желание разделить ее жизнь. Иногда он проводил целый день с Зеной и ее подругой, действуя в точности, как смертный Арес, которого они помнили, и Габриель не особо возражала, даже в тот вечер, когда он выбрал ее только что законченный свиток целью своего остроумия. Он ошивался вокруг их лагеря, подтрунивая над написанным, или спокойно наблюдая его любовь, занимающуюся решением обычных задач. Временами она могла почти забыть, что он бог - пока они не шли плавать и она не могла не заметить, как его волосы не намокали. Он использовал силу только раз - когда Зена, занятая свежеванием и потрошением кроликов, полушутливо сказала ему, что он тоже мог бы принести пользу, если бы занялся ногами; он театрально вздрогнул, потом взял одного за другим кроликов, покатал их между ладонями и вручил ей готовое кроличье жаркое.


-Отлично, - пробормотала она, закатывая глаза. - Ходящий и говорящий гриль... такой должна иметь каждая домохозяйка.


Несколько раз он околачивался с ними, когда женщины проходили через город, и даже при посещении рынка. При одном таком походе Зена подразнивая спросила, собирается ли он помочь купить еду на ужин. Бог Войны посмотрел на нее с намеком развлечения, затем направился к одному из лотков и вернулся с огромной коробкой разноцветных леденцов. Казалось, он действительно наслаждался своим "перевоплощениями"; естественно, он привлекал внимание, в особенности, женское, но никто не связывал его с чем-то большим, чем с внушительным воином. Возможно, думала она, он пытался понять, на что была бы похожа его жизнь, если бы он все еще был смертным и был с ней.

Он пробовал присоединиться к ней и в ее работе, но с намного меньшим успехом. Дважды он вместе с ней и Габриель преследовал мародерствующих бандитов, которые терроризировали деревни; во второй раз он остановился в середине драки, убрал свой меч в ножны и с заметно скучающим видом ждал окончания. Когда несколько головорезов были мертвы, а их выживающие товарищи - связаны и готовы к доставке в местный суд, Арес приблизился к Зене, сделал три саркастических хлопка и проинформировал ее, что, в целом, он предпочитает наблюдать, как она чистит рыбу, чем тратит впустую талант воина на не заслуживающих внимания свиней.

Моменты вроде этого напоминали ей о пропасти между ними. Но были времена, когда она была точно так же уверена, что нет никакой пропасти, которую они не смогли бы преодолеть.

Как бы то ни было, такие случайные встречи, казалось, только увеличивали их взаимный голод. Были ночи, когда они, оставшись наедине, сразу же бросались удовлетворять этот голод, их губы встречались в поцелуе-укусе, тела врывались друг в друга, языки сталкивались - отражая прелюдию к почти звериному совокуплению. Или они могли устроить бесконечную чувственную игру, лежа немного отдельно и пробегая кончиками пальцев по коже друг друга, лаская всюду, но только не там, где жаждали больше всего, иногда позволяя касаться губами, пока это не оказывало решающего влияния. Где-то на уровне подсознания Зена знала - хотя она особо не думала о таких вещах - что, быстро или медленно, грубо или нежно, их любовные ласки никогда не были просто сексом, но всем, что они могли редко, если вообще когда-либо могли, выразить в словах.


Она иногда задавалась вопросом, был ли он счастлив, и была ли счастлива она.

Она также задавалась вопросом, правильный ли сделала выбор.


Она думала об этом, когда, время от времени, объявлялись призраки их стычек из былых дней. Однажды ночью в их фракийском любовном гнездышке, он попросил ее надеть темно-синее платье с золотыми застежками и лифом, украшенным искрящимся бисером. В тот же миг ее мысли перенеслись в другое место, другую ночь много лет назад: Арес забрал ее из грязной тюремной камеры после того, как подставил ее в убийстве, в первом из его планов вынудить ее вернуться к нему, и перенес в какой-то замок, чтобы сделать свое не подразумевающее отказа предложение, и переодел ее в платье, очень похожее на это.

Воспоминания, словно ледяной айсберг, обосновались в ее груди. Арес хотел знать, что не так. Когда она сдалась и сказала ему, он с угрюмым видом уставился в пол и отбросил платье, заставив его исчезнуть в слабом мерцании.


-Я был Богом Войны, Зена, - сказал он мрачно, снова поднимая глаза (лишь позже она заметила, что он говорил в прошедшем времени). - Я хотел вернуть моего лучшего воина.


Она не знала точно, что на это ответить, и не могла сдержать дрожь, когда Арес обвил ее руками и прошептал: "Я рад, что ни один из моих планов не сработал"

Призрак прошлого все еще был рядом, даже когда они позже той ночью были в постели, занимаясь любовью, пока он вдруг не остановился и не взглянул на нее, затем принялся неистово целовать ее лицо, прижался щекой к ее щеке, и простонал:


-Мне жаль, Зена... Мне так жаль...


Прошлое было только одной проблемой, она должна была иметь дело и с настоящим - каждый раз, когда где-то вспыхивала война, и она пыталась выяснить, приложил ли к ней руку Арес. Все чаще к тому же Зена слышала новости об Альчибайдесе Македонском, очередном протеже Бога Войны, который объединял все армии, находящиеся в поле его зрения, к восстанию против Рима. Одновременно он получал репутацию безжалостного убийцы - в провинциях и городах, не поддержавших его идею греческого единства, к мужчинам, сопротивлявшимся воинской повинности в его армии, к собственным солдатам, чья работа или повиновение его не удовлетворяли. Когда она подняла эту тему с Аресом, он тяжело посмотрел на нее и сказал:


-Это - война, Зена. Если хочешь что-то с этим сделать - вперед.


Однажды ночью, за несколько недель до сражения в Геликоне, она почти решила оставить его.

Провалившись в сон после жаркого удовлетворения страсти, Зене приснилось что-то, имеющее отношение к сражениям, и тут же проснулась, но в первые секунды решила, что все ещё спит - она все еще слышала отдаленные звуки военных криков, ржание лошадей и лязг металла. Рядом с ней сидел Арес, направив взгляд во что-то, бросающее слабые отблески на его лицо.

Она взглянула и не поверила своим глазам. Перед ней было нечто вроде окна, открытого в воздухе; окна, в котором, она поняла, Арес наблюдал сцену, разворачивающуюся где-то в эту же минуту. Город был атакован. В неестественном свете факелов и горящих снарядов, запущенных с катапульт, солдаты в темно-красной и золотой форме поднимались вверх по гигантским деревянным башням, подкаченным к городским стенам, прыгали в бойницы и спускались на веревках, в то время как стрельцы на главных постах башен прикрывали их. Люди с другой стороны довольно неплохо сдерживали нападение, когда испуганный голос, перекрывая шум сражения, закричал:


-Ворота! Они в воротах!


Видение стало смутным и переменилось на изображение городских ворот, открытых настежь. Несколько мертвых тел лежат поблизости, рядом с горящим бараком. Та мелкая атака была просто диверсией, позволившей разведчикам забраться на стены, захватить врасплох стражу и открыть ворота.

Теперь солдаты струились в город, во главе отрядов ехал высокий воин с белесыми кудрями, ниспадающими из-под шлема с плюмажем, кто казался бы довольно красивым, если бы не неприятная тонкая прямая линия его рта. Зена припомнила слышанные описания: это был Альчибайдес.

Всего лишь чуть больше сотни защитников города подскакали на лошадях к воротам, и их лидер, дородный мужчина с бородой с проседью, атаковал Альчибайдеса. Он был умелым бойцом, несмотря на свой возраст, но он и его люди были значительно превзойдены численностью, конец был неизбежен. За одну минуту Альчибайдес сбил шлем противника, уклонился от последнего отчаянного выпада и, с резким воплем, расколол его череп. Когда старший воин зашатался и рухнул на землю, его оставшиеся солдаты бросили оружие. Македонский король воздел меч к небу, в резком, и все же странно впечатляющем жесте; его крик триумфа был подхвачен тысячами голосов и лесом лезвий, подброшенных в воздухе. Было трудно сказать, от крови, или от отблесков пожара металл казался красным.

Зена смотрела на Ареса и чувствовала мурашки, заползавшие по коже. Его губы раскрылись в широкой дикой полуулыбке, глаза искрились. Вызывала отвращение даже мысль о том, что всего несколько часов назад она занималась с ним любовью, целовала эти же губы, смотрела в эти же глаза. Но было кое-что еще хуже: она знала, что часть ее хотела именно Бога Войны, того, кем он был сейчас, и что сама она была заворожена этими изображениями, чувствовала опьянение сражения и бодрящий запах победы. Как она могла думать, что способна противостоять тьме в нем, когда сама все еще имела так много тьмы в собственной душе? Она должна была уйти от него, или она потеряет себя, и она никогда не была в чем-либо в своей жизни настолько уверена.

А потом она увидела, что Арес вздрогнул. Будто ледяной вихрь ударил ему в лицо, стирая ужасающую улыбку, заставляя его губы сжаться, веки прикрыться. Она посмотрела в портал. Один из солдат Альчибайдеса оседал на землю, сжимая живот, не в состоянии остановить кровь, протекающую сквозь пальцы по его рукам; его глаза были огромные, застывшие в ужасе удивления, рот свело от тихого крика.

С прерывающимся дыханием Арес поднял руку, очевидно собираясь закрыть портал. Зена накрыла его руку своей, и он обернулся, передернув плечами, словно только вспомнил, что она была рядом. Она видела боль в его глазах и вспомнила, как он кричал той ночью в поле:


-Проклятье! Я не должен чувствовать всё это!


-Арес… - мягко сказала она. - Люди там, на поле боя... они не могут просто заставить исчезнуть это.


Он сжал губы и откинулся на подушку.

Тем временем подбежали двое мужчин, помочь раненному товарищу; когда они попытались переложить его, он дернулся с хриплым нечеловеческим воплем. Наконец они сумели его поднять, используя плащ как импровизированные носилки, и понесли его. Один из солдат дернул головой и сказал: "Он покойник"

Изображение медленно исчезло. В тусклом свете маленького огня в камине Арес посмотрел на Зену, опустив плечи; уголки его рта почти незаметно подергивались, ресницы дрожали. Он притянул ее к себе в напряженное объятье, и она обняла его и не хотела никогда никуда отпускать.


И тем не менее она боялась. Вот почему, хотя бы частично, в этом последнем сражении с Беллерофонтом она так старалась урегулировать вопрос миром, даже ценой собственной жизни. Лишь бы позволить сыну Артемиды удовлетвориться местью, и оставить амазонок в покое (хотя она имела сильное подозрение, что Арес, чье предложение помощи она твердо отклонила, не собирался позволить подобному случиться). Несомненно, дух Войны всегда был в ней, и без него она не могла бы сражаться, какой бы благородной цель не была; было бесполезно притворяться, что это не так. Но она могла доверять себе, что удержит эту свою часть под контролем? Возможно, она никогда не была полностью уверена в этом, а теперь, когда она была с Аресом...

За исключением того, что иногда, когда они были вместе, она видела кое-что в его лице, его глазах, его улыбке, что она никогда не думала обнаружить в Боге Войны: чистое счастье, незараженное злостью, жестокостью или циничным ликованием. И иногда в те моменты она чувствовала ту же самую чистую радость в себе, и практически не сомневалась, то, что между ними было, был хорошо и правильно.



***



Арес пошатнулся от ее сильного удара. Зена надеялась, что ему на самом деле больно, и испытала чувство мрачного сожаления, что больше не может заставить его истекать кровью.

Он потер лицо и ошеломленно стоял, мигая.


-Отстань от нее, - сказала Зена тихим голосом, готовая сорваться на крик. - Отстань.


Он посмотрел на Габриель, снова на Зену, и без единого слова исчез в синей вспышке. Со стороны амазонок донесся общий вздох облегчения.

Зена повернулась к Габриель и положила руку ей на плечо. Ее глаза вновь наполнились слезами.


-Габриель... Прости меня. Я не должна была допустить этого.


Королева амазонок собралась что-то сказать, когда одна из главных амазонок позвала:


-Королева Габриель!


-Твои люди нуждаются в тебе, - Зена отвернулась, изо всех сил пытаясь держать себя в руках, испытывая одновременно гордость и боль, видя, как Габриель шла к остаткам ее отрядов, обменивалась традиционным рукопожатием амазонок с Королевой Варией и твердо провозгласила:"Во славу сильных амазонок."


Другие женщины повторили клич стихающими голосами, и Королева Воинов тоже прошептала его. Амазонки, задумалась она, никогда не примут ее как одну из них, и это всегда будет неким барьером между ней и Габриель, но, по крайней мере, у ее лучшей подруги была своя семья, сестры-амазонки, пусть даже сама она туда не входила, и Зена была очень рада за Габриель.

Ее озарило, что ее вспышка могла открыть любой амазонке ее особые отношения с Богом Войны. Что ж, пускай, посплетничают, думала она, все равно всё было кончено... Ведь так? Она никогда не простила бы себе, если бы этот ублюдок запустил свои когти в Габриель. Это должно было закончиться.




***



На рощу возле деревни амазонок спустилась тьма, окутавшая листву в мягкую серую вуаль. Зена быстро шла, пиная ветки, попадавшиеся ей на пути, пока не остановилась на краю поля, и тогда глубоко вздохнула.

По просьбе амазонок Габриель отправилась в их земли и согласилась остаться на неделю или около того. После кошмарного сражения в Геликоне им был нужен лидер, который провел их через то испытание. Теперь она была занята делами племени, и при том , что у Зены тоже хватало занятий - заботиться о раненых, сумевших вернуться домой, обучать молодых воительниц на смену павшим - она не могла изгнать из себя чувство, что она просто была лишней. Прошло только два дня с их возвращения, а она уже испытывала беспокойство. Где-то внутри она знала, что причина была не только в том, что она оказалась вне игры.

Зена взглянула вокруг и вздрогнула. Это было то самое поле, где почти год назад она стояла лицом к лицу против Ареса, после того, как узнала, что Вария, женщина, жаждущая смерти ее дочери, была его избранной; как раз тогда он приложил к ней свою руку, заставляя ее вздрогнуть от удовольствия, чувствуя, как жар его недавно восстановленной божественной силы распространяется по ее телу, а потом рассказал ей ту басню о скорпионе и лебеде. Скорпион всегда жалил, потому что такова была его сущность. И все же некоторое время спустя она увидела в нем что-то различное, что-то лучшее. Она ошиблась? Возможно... Может, и нет... в любом случае, он был плох для нее, он был опасен...

...и он был здесь.

Она обернулась и увидела его, прислонившегося к дереву в позе заученной беспечности, скрестив руки, наклонив голову, разглядывая ее с улыбкой, которая каким-то образом могла казаться обезоруживающе ребяческой и похотливой в одно и то же время.


-Часто сюда приходишь?


Зена холодно посмотрела на него.


-В прошлый раз, когда я была здесь, ты пытался убить мою дочь.


Это стерло с его лица улыбку. Арес окинул ее осторожным взглядом и, наконец, сказал:


-Так. Полагаю, я выбрал плохое время.


Она глубоко вздохнула: лучше сделать это быстро.


-Больше не будет хорошего времени, Арес. Больше нет.


-Что ты говоришь?


-Всё кончено.


В тишине, воцарившейся между ними, она отлично слышала ветерок, колышущий листья и высокую траву, и нестройный щебет пичуг над головой.

Он спросил:


-Почему?


-Потому что... это неправильно, Арес. Неправильно для меня и неправильно... - она смотрела в сторону, - ...для Габриель.


-Да о чем ты говоришь?


Несмотря на все ее усилия, ее голос дрогнул: "Я говорю о твоих планах на Габриель."


-Планах? - его брови взлетели. - Ты лишилась рассудка? Ты всерьез думаешь, что я...


-Это хуже, - процедила она сквозь зубы. - Ты наслаждался кровью убитых ею воинов, покрывающей ее...


Арес расправил плечи, его лицо внезапно стало холодным и безразличным. - Ты знаешь, кто я, Зена. Когда воины упиваются сражением, я чувствую это с ними, и то, что я получаю от этого... - его голос стал громче, челюсть слегка дрожала, маска равнодушия сползла. - Это то, чего ты никогда не сможешь понять! Если ты не хотела, чтобы я был таким, тебе нужно было..." - он резко умолк.


-Возможно, это не твоя ошибка, - Зена стояла перед ним, выпрямив спину, но ее глаза были опущены. - Я не обвиняю тебя. Я просто не могу больше быть с тобой, Арес. Я хотела принять эту твою сторону... может быть, слишком хотела, - прошептала она, словно самой себе. - Я никогда не думала, что это может затронуть Габриель.


-Во имя Тартара, Зена...


Он был больше сердитым, чем расстроенным, и это облегчило задачу.

–Прощай, Арес.


-Прощай? Вот так и всё?


Она, наконец, заставила себя поднять глаза - он нахмурился, сжала губы и позволила голосу смягчиться.


-Мы отлично провели вместе время, и я... я рада, что мы это испытали, - она остановилась и добавила, снова смотря вдаль. – Я буду скучать без тебя.


Он не пытался остановить ее, когда она ушла.




***




Встреча совета закончилась, и Габриель вернулась в домик, который они делили с Зеной, поселившись пока у амазонок. Ясной безлунной ночью горели лишь несколько слабеньких факелов, освещающих улицы деревни, но их света ей было достаточно, чтобы увидеть щиты с черными лентами поперек на дверях тех домов, чьи обитательницы пали в сражении у Геликона.

Она подумала о едва заметном различии в том, как другие королевы и принцессы теперь на нее смотрели: более почтительно, чем прежде, даже с восхищением, но при этом они как-то отдалились от нее. Что было не удивительно; она привела их к победе, но какой ценой? Воспоминания, как уже не раз за последние дни, потекли в определенном русле. Безостановочные выстрелы катапульт... "Мы все умрём! Мы все умрём!"... Сообщить женщинам, что почтить память мертвых можно было, только сражаясь так, чтобы их смерть не была напрасной... "Многие из нас сегодня погибнут"... Искаженное мукой лицо Зены... "Габриель, я вижу твою боль." - "Половина моих амазонок лежат мертвыми на пляже. Я должна быть абсолютно холодной и безжалостной."... Миг, когда она чуть не убила врага в ее ногах, остановленная только криком Зены... А потом Арес, разглядывающий ее. Арес, которого она никогда не видела прежде, с глазами черней угля, со странным взглядом, направленным именно на нее и в то же время сквозь нее.

В тот миг она почувствовала чистый ужас. Возможно, причиной было то, что, в некотором роде, она стала настолько используемой Аресом. Разумеется, ей все еще было трудно понять отношения Зены с Богом Войны: его вторжения часто раздражали ее, и она испытывала крайне неприятное чувство признавать это, но она чувствовала обиду ревность, когда Зена уходила к нему. И все же она почти привыкла к нему, к тому, что он вечно ошивается поблизости, он ей почти начинал нравиться... почти, если только забыть о том, кем он был. Когда она стояла перед ним лицом к лицу после сражения с Беллерофонтом, она знала, что действительно смотрела в лицо Войны - намного более жестокой, чем был Арес, когда он убил Элая, а затем попытался привлечь ее на свою сторону, а затем едва не убил её. Но что пугало ее даже больше, так это то, что Арес, этот Арес, чем-то притягивал ее. "Ты чувствуешь это... Теперь ты истинный воин..."


Сказительница-амазонка остановилась, глубоко дыша. Она уже давно была воином, разве нет? С тех пор, как она схватила меч в тюремном дворе при горе Амаро и в слепом гневе вырезала римских солдат... и сколько сражений было после - когда они с Зеной дрались с воинами из храмов богов после рождения Евы, когда они столкнулись с армией Афины в Амфиполисе... За исключением того, что на сей раз, она полила не только кровь врагов, но и послала на смерть собственных сестер. Не оставляй нас... Она ссутулилась, идя дальше. Неужели это и значит быть истинным воином? Или было что-то еще, то, что она чувствовала в тот день, чего никогда раньше не чувствовала - не только ярость, не только ужасное намерение любой ценой защитить Зену, себя и тех, кого любила, но и какое-то... возбуждение? Она наслаждалась этим?


Габриель толкнула незапертую дверь домика. Зена сидела на низенькой скамье, чиня порванный сапог, сжав от усердия губы, слишком сильно вонзая иглу в кожу.

-Привет, - сказала она. - Как прошел вечер?

-Он оказался слишком длинным, - попытка легкомысленной болтовни не произвела впечатления, Габриель вздохнула и села снять сапожки. - Только что закончилось обсуждение, кто возьмет себе, - она собиралась сказать "сирот", но запнулась на середине фразы и немного неловко закончила, - детей, - она убрала саи. - Да, Зена, Саян думает, некоторые из девочек, которых ты обучаешь, слишком малы...


-Посмотрим, что скажет Саян, - Зена сделала очередной сильный стежок, - в следующий раз, когда понадобятся воины, - она подняла глаза, и Габриель ощутила укол в сердце, увидев в них боль. - Габриель... Прости меня.


-За что?


Зена мгновение молчала.


-За всю историю с Аресом.


-Зена... это не твоя вина, - сказала Габриель, слишком торопливо.


-Может, и нет, - Зена отвернулась. - Или да. Мы его больше не увидим, Габриель. Я об этом позаботилась.


-О чем ты говоришь?


-Я сказала ему, что всё кончено.


Габриель вопросительно взглянула на нее: “Из-за меня?”


-Может быть, всё это время ты была права, Габриель. И это никогда не должно было начинаться. Он по-прежнему включает в себе всё то, за что я пыталась расплатиться все эти годы, стремясь оставить это позади, - ее голос снизился почти к шепоту, веки дрожали. - Я почти забыла об этом... случившееся там было напоминанием, - Зена резко поднялась, подошла к Габриель и опустилась на колени рядом с ней, беря ее за руки. - Ты была напоминанием. Я никогда не пущу это в тебя. И никогда не позволю ничему и никому - встать между нами... Я тебе обещаю.


Габриель коснулась ее лица.


-Зена... - она колебалась, отведя на мгновение глаза в сторону. После паузы, Зена спросила: "Что?"


-Все будет хорошо.




***




Они поздно заснули; когда Габриель покинула свою кровать, свет уже струился сквозь маленькое окошко и перемещался по комнате, выявляя сонм крошечных пылинок, танцующих и кружащихся в солнечных лучах. Услышав движение, Зена открыла глаза и потянулась.


-Доброе утро, - Габриель сморщила нос, глядя на солнце, затем повернулась - и чуть не закашлялась. - Зена... Кажется, у тебя, ээ, был гость...


Зена подскочила в кровати, и Габриель могла видеть, принимая как должное, без особого удивления, вспышку радости на ее лице, прежде чем она сменилась ледяным взглядом равнодушия. На коричневом шерстяном одеяле лежал фиолетовый цветок.

Габриель подошла ближе и села на кровать, Зена взяла цветок. Он был довольно большим, размером с ладонь, его огромные темные лепестки с пухом на тыльной стороне скручивались книзу, открывая в центре яркую бархатистую сердцевину на маленькой розовой цветоножке. Придвинувшись, чтобы внимательнее рассмотреть цветок, сказительница заметила, что лепестки не просто фиолетовые, а будто опутаны тонкой золотой паутинкой. Принадлежал ли он экзотической земной флоре, заинтересовало ее, или был чудом, взращенным Афродитой в некоторой версии Олимпийской оранжереи? Арес специально отыскал его? Она попробовала представить такую сцену, но ее воображение не справилось, и она не могла удержаться от смеха.

И тут она увидела, как пальцы Зены сжались вокруг цветка, чтобы, разорвать его на клочки. Еще не успев подумать как следует, Габриель закрыла чудо природы рукой и пролепетала:



-Зена - нет!... он так красив...



Губы Зены сложились в безрадостную ухмылку.



-Тогда почему бы тебе не взять его.



Габриель крутила цветок в руках, затем отложила на подушку. Она вздохнула, поежилась, глядя в пол, и наконец сказала: "Зена... "



-Да?



-Я должна тебе кое-что сказать.



-Кое-что об Аресе? - Зена подняла голову, и их глаза встретились.



-Ты слышала, что он сказал мне... тогда?



-О титуле истинного воина? Габриель... не говори, что была польщена...



Она почувствовала, что краснеет. "Нет, после."



Зена в тревоге остановила на ней выжидающий взгляд.



-Он сказал: 'И это убивает тебя изнутри.'



Возникла пауза, и ее слова словно повисли в воздухе между ними. На лице Зены не дрогнул ни один мускул, но ее зрачки чуть-чуть расширились.



-И Зена… он выглядел... другим. Как будто бы он чувствовал себя плохо из-за меня. Как будто... в нем вдруг снова было нечто человеческое.



С едва заметным кивком Зена коснулась цветка на кровати.



-Спасибо, Габриель.

Позже, когда Габриель помогала Зене застегнуть доспехи, она сказала:



-Ты знаешь, Зена, если бы вы с ним больше никогда не увиделись, то я не стала бы плакать. Но я только подумала, что должна была рассказать тебе.



Зена повернулась к ней и заключила в крепкое объятие.



-Хорошо, что ты рассказала, - тихо сказала она. На миг она остановилась, вернулась к кровати и подняла фиолетовый цветок, поглаживая лепестки кончиком пальца, одарив вдруг Габриель странным, почти виноватым взглядом и затем убрав подарок Ареса в нагрудные латы. Габриель вздохнула, и наконец, собралась с духом спросить:



-Ты будешь... здесь, когда я вернусь?



Она еле слышно ответила:



-Я не знаю, Габриель.



Что ж, вот и ответ.





***





Она знала, что он держал ее в поле зрения все время, когда она обучала юных амазонок. Возвращаясь на закате в дом, она не сомневалась, что найдет его там.

Отбросив свой меч, она услышала позади свист, а затем ощутила его руки на своих плечах, в ее уставшие мускулы просачивался нежный жар - проклятье, как хорошо. Он целовал ее затылок, и Зена откинулась к нему.



-Так... - пробормотал он. - Выходит, моя помешанная сестренка права - цветы творят чудеса.



Его низкий чувственный голос вызвал теплую волну в ее теле, но она сумела немного отодвинуться и повернуться, усмехаясь.



-Вообще-то, я ожидала бы от тебя другого вида подарка... - он насмешливо взглянул на нее. - Ну, отрубленная голова или что-то вроде.



Бог Войны усмехнулся.



-Прекрасная мысль. Но слишком грязно, - в его глазах блестел огонек. - Итак, мы снова вместе? Или... Ты хочешь, чтобы я опустился на колени и вымаливал прощение? - он встал на колени на медвежьей шкуре, расстеленной на полу, опуская руки к ее бедрам, и когда его губы коснулись кожи над ее сапогом, она поняла, какое извинение он имел в виду.



-Арес... - она прикладывала все силы, чтобы не замечать эффект его влажных поцелуев вдоль ее бедра. - Не надо… мне нужно с тобой поговорить...



-Тогда говори, - его голос был приглушен. - Я слушаю.



-Ммм... Ты... такой самоуверенный... ублюдок... - Зена закрыла глаза, склонившись к его плечам.



-Да, - она слышала его бормотание - но я хорош во всем, что делаю.

Ее смех прервался, когда она почувствовала его дыхание между ног, и затем его рот, кусающий ее через влажную ткань белья, заставивший ее изогнуться. Не было никакого смысла пытаться бороться с этим…



-Сними это, - приказала она полушепотом. Его пальцы дергали шнурки на ее бедре, пока он просто не разорвал льняную ткань пополам и принялся почти грубо облизывать ее. Она почувствовала слабость в коленях. Он мог бы растянуть это на долгое время, но она ощущала его нетерпение, когда он кружил языком вокруг ее клитора и с силой входил. Это вызывало такие ощущения, такие, что на мгновение ничто другое не имело значения, и следующие несколько секунд ее пронзила неистовая судорога удовольствия.

Она упала в его объятия и лежала, задыхаясь, дрожа, сотрясаясь в конвульсиях. Он целовал ее шею, подбираясь к ремешкам на ее доспехах.



-Никаких божественных возможностей? - он старался придать голосу забавный тон.



-Никаких божественных возможностей, - она открыла глаза и вздохнула, пока он расстегивал застежки, позволяя ее нагрудным латам упасть на покрытый мехом пол.

Цветок тоже выпал; Арес взял его, и взглянул на Зену со знающей усмешкой, прикоснувшись губами к тонким лепесткам, прежде чем отбросить его и опуститься вниз, снять ее сапоги.



-Я скучал по тебе, - хрипло произнес он.



Зена тихо засмеялась и поднялась, чтобы сесть, дотронулась до пряжки на его поясе, а затем наблюдала, как он судорожно сглотнул, когда она переместила руку ниже.



-Я вижу.



-Боги... - он задыхался. - Посмотри, что ты со мной делаешь...



-Я ничего не могу с этим поделать, - шутливо сказала она, наклоняясь его поцеловать. Его рот все еще хранил ее вкус, его бородка и усы были влажными, отдающими ее ароматом. Сама она работала над стягиванием его штанов. Когда она прервала поцелуй, он склонил голову ей на плечо, часто и прерывисто дыша.



-Боюсь, что... прямо сейчас мне... не до остроумных ответов, - сказал он, стиснув зубы.



Она сумела стащить кожу ему на бедра, и он помог ей, отбрасывая прочь штаны вместе с сапогами. Она хотела касаться его, упиваться, чувствуя его, но он уже повалил ее на коврик, его рот жадно требовал поцелуя.



-Я хочу тебя, сейчас, - сказал он низким хриплым голосом, и она подняла бедра, чтобы встретить его.



Даже если бы она испытала оргазм сейчас, это не имело бы значения: удовольствие, которое она теперь чувствовала, было иное - не повышающаяся напряженность, требующая выхода, а ровное тепло - удовольствие от его рук вокруг нее, его веса, ощущения заполненности им, вида его лица, затуманенных глаз, неукротимого рта, и вырывающихся стонов. "Я скучал по тебе", - сказал он снова, двигаясь быстрее, и сильнее прижимаясь бедрами, каждый его выдох походил на стон. Она скользнула руками вниз по его спине, и он вздрогнул, выкрикнув ее имя, и затем замер, устроившись головой между ее грудями. Зена держала его, поглаживая мягкие волосы на затылке, и беззвучно сказала: "Я тоже скучала по тебе".

Вслух она сказала, вздохнув:

-Пойдем куда-нибудь.





***





Некоторое время спустя, после новых занятий любовью, они растянулись на их просторной кровати в крепости Фракии. Зена полулежала на боку, с узорчатым серебряным подносом перед собой, и ела жаркое из оленины с экзотическими фруктами, Арес смотрел на нее, потягивая вино. Спустя некоторое время он вытянулся, провел рукой по ее ноге и начал поглаживать изнутри ее бедро.



Она бросила на него взгляд. "Я еще не закончила"



-Я тоже, - сказал он, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать ее плечо.



-Тебе это когда-нибудь надоедает?



-Я сообщу, когда.



-Мне казалось, я к данному времени должна была бы тебе надоесть, - сказала она, зная, что не полностью шутила.



-Ты сойдешь еще на недельку-другую.



Потом он откинулся назад, уставился в свой кубок и какое-то время молчал. Когда он снова заговорил, из его голоса исчезло все веселье.



-Зена...



-Что? - осторожно спросила она.



-Я... - Арес легко постукивал по краю кубка. - Я... – он, наконец, поднял на нее глаза, кусая свою губу. - Я не хочу потерять тебя.



Эта тема поднималась прежде, несколькими месяцами раньше, когда он пытался заставить ее вернуться за одним из золотых яблок Одина.



-Арес, я... - ее горло сжалось с болезненной нежностью. - Я не могу...



Он нахмурился, снова опустил глаза и тихо сказал:



-Если ты меня любишь...



- 'Если ты меня любишь, ты сделаешь это?' Кажется, ты только что придал новый смысл этой фразе, - покончив с обедом, она отодвинула поднос, и Арес взмахом руки отослал его. Зена скользнула к нему и коснулась его лица. - Я не могу стать богиней, Арес... Я перестала бы быть собой.

Он бешено поцеловал ее, как будто это был их последний поцелуй, и затем резко отодвинулся от нее.



-Ты знаешь, что это означает для меня, Зена? Представь, ты любишь человека и ты много лет ждешь его, а потом, когда вы, наконец-то, вместе, ты узнаешь, что он через неделю умрет. Именно так для меня выглядит оставшаяся часть твоей жизни, когда передо мной вечность...



-Говорят, мы все возвращаемся, - медленно произнесла она.



-И я должен буду провести вечность, разыскивая тебя, когда ты переродишься, и прося, Цербер знает какие силы, чтобы я смог вернуть твои воспоминания... о нас, - он замолчал, придвинувшись к ней, но не касаясь ее.



-Арес, - она провела пальцем по мягким темным волосам на его груди. - Я еще не умираю... Не могли бы мы просто, пока наслождаться тем, что имеем?



Повисла очередная тишина, затем он спросил: "Ты меня любишь?"

Она никогда не говорила ему этих слов. Вот она открыла рот, но... Возможно, она не любила его. Или возможно, сказать это вслух означало бы окончательно сдаться, сдаться Богу Войны, она не могла допустить этого. У нее все еще была возможность вернуться к легкомысленному тону (в этом они были похожи).



-Я же сплю с тобой? - она подарила ему маленькую кривую усмешку и поцеловала его. Он обнял её, его дыхание стало более быстрым, но она удержала его руки.



-Нет, - прошептала она, - просто наслаждайся.



Со вздохом Арес лег на спину. Зена провела языком вокруг твердеющего соска, и нежно подразнивая, укусила, перекатывая другой между пальцами, прежде чем взять его в рот. Как всегда, она чувствовала его немного острый привкус, жар кожи, его ответ ей - вскоре он задыхался, и поднимал бедра, стремясь прижаться к ней, но на этот раз какая-то часть ее оставалась в стороне от ее чувств, все еще также помня беседу, которую они только что вели и которую она отложила.

Она медленно спускалась поцелуями вниз по его груди и плоскому животу, а затем прижалась губами к влажному кончику его члена. Он хрипло вскрикнул, а Зена вдруг задумалась, были ли у него другие женщины. Она поняла, что ей не нравилось допускать, что кто-то еще видел бы его вот таким, таким бесконтрольным, таким наслаждающимся... таким красивым. Это означало, что она действительно?.. Отогнав от себя эти мысли, она наклонила голову, пробегая языком по его члену перед тем, как взять его в рот. Она надеялась, что к этому времени смогла заставить его забыть о теме ее смертности, но он пробормотал, перебирая пальцами ее волосы:



-Зена... Я не хочу потерять тебя... никогда...



Снова накатила болезненная нежность, сдавливающая её грудь. Сейчас она не должна была ничего говорить и, по крайней мере, следующие несколько минут Аресу было не до разговоров.

Позже, когда Зена прильнула к нему, нежась в его объятьях, они оба какое-то время молчали. Наконец она высвободилась, села на край кровати, завернувшись в темно-красную простыню, и обхватила колени.



-Арес... Пообещай мне кое-что.



-Что?



-Что оставишь Габриель в покое. В следующий раз цветы не помогут.



-Я ничего не сделал Габриель, и ты это знаешь.



-Немного раньше ты пробовал завербовать ее…



Бог Войны закатил глаза. "Разве ты не знаешь, что моей главной идеей было добраться до тебя? - он сделал паузу и добавил. - Хотя должен признать, воюющая сказительница превзошла мои ожидания."



-Арес, - ее голос был так же холоден и жесток, как и взгляд. - Она не принадлежит тебе.



-Она мне не служит. Но она - воин, Зена.



“И это убивает тебя изнутри...” Зена поежилась и крепче завернулась в простыню, опуская глаза.



-Этот путь всегда был не для нее, - она говорила больше с собой, чем с Аресом. - Этот путь... убийцы… не для нее...



Он приподнялся.



-Так, если ищешь, кого в этом обвинить, не смотри на меня.



-Хочешь сказать, это моя ошибка? - ее голос вдруг перестал ей подчиняться и зазвучал испуганно и пусто. - Это я превратила ее в убийцу.



Он пожал плечами. "Ты втянула ее в свой мир"



-Я старалась защитить ее...



-Да неужели? - в его тоне сквозил легкий сарказм. - Ты была слишком упряма, чтобы принять мою помощь, когда она выступила против армии Беллерофонта.



Это правда, подумала Зена. Она закрыла глаза, охваченная безмолвной паникой, словно нечто ужасное приближалось к ней, а она не могла уйти. Габриель была самым чистым, что было в ее жизни, подругой, которая всегда рядом, половинкой души, помогающей ей не сбиться с верного пути, во всех ее поисках искупления темного прошлого и вот ее тьма настигла Габриель.

Она почувствовала, как пальцы Ареса дотронулись до ее лица, и накрыла его руку своей.



-Верни меня назад, - тихо сказала она. - Пожалуйста, - она заметила его боязливый взгляд и придвинулась ближе, чтобы поцеловать его. - Мы скоро увидимся, Арес. Просто мне... нужно прямо сейчас вернуться.






Добавить комментарий

Мы любим получать комментарии, которые дополняют наши материалы, указывают на ошибки или просто выражают мнение их автора. Мы не против ссылок, картинок и видео в обсуждениях, если они относятся к теме. Но если вы нарушите одно из наших простых правил, ваш комментарий будет немедленно удален.
При комментировании на ШипТексте запрещено:
  • Использование нецензурной лексики.

  • Любые оскорбления в адрес авторов, создателей обозреваемых сайтов, других участников обсуждения и так далее.

  • Все виды коммерческой рекламы (даже если вы оставляете комментарий вроде «какой клевый сайт посмотрите мой»).


Защитный код
Обновить